Автор рисунка

Триада Лун: Новые зеркала

40    , Июнь 7, 2024. В рубрике: Разное, Рассказы - отдельные главы.


Автор: Cloud Ring

Эта история является продолжением "До самого утра"

Описание содержит спойлеры. Очень рекомендую сначала прочитать Сбор Обломков — но можете попробовать прочитать и так.

События первой книги закончились.

Спойлер

Пони, которая всегда и никогда была Скуталу старается вспомнить себя,

Спойлер

И попытаться понять, что такого особенного в ней и в других Искателях.

Новые главы (постараюсь) раз в неделю.

Глава 1. Там, внизу.

Мне сказали, что я должна помнить об очевидном. Что бы там Метрополии ни казалось, какой бы осколок она ни видела в моей душе, я не Скуталу. Мои крылья работают. Наши цвета и кьютимарка даже близко не похожи. Мое предназначение и талант совсем другие — и вообще, она жила квадратную девятку историй назад. Кроме того, осколок этот лишь изредка блистает так ярко, чтобы его можно было заметить. Искатели были не столько тремя героинями, сколько троицей героинь. В этом приключении я одна — если всё пойдет как хотелось бы. Потом меня должны встретить.

Я собираюсь прикоснуться к другим историям. Я собираюсь встретить драконов. И я помогу троим пони. Триаде Лун, или нам — Искателям. Или и то и другое. По крайней мере, попытаюсь.

Лифт спускается. Я давно перестала считать, сколько времени прошло, но я двигаюсь, я не застряла в глубине, вдали от Луны. Я все еще спускаюсь, с каждым ударом сердца всё глубже и глубже. Мои крылья сводит — в кабине тесно. Метрополия чувствует, что я тут, но молчит. Огоньки мерцают, когда лифт легонько вибрирует под моими копытами.

Остановка резкая — невидимая тяжесть наваливается, сгибает мне ноги, вдавливает меня в пол, словно ящики, до краёв забитые приборами для реимплантации душ. Они тяжелее, чем кажутся.

Тяжесть исчезает, и я выпрямляюсь. Я должна держаться, я должна быть храброй. Пони не положено знать о существовании этого места. Тем более, как в него попасть, а тем более…

И всё же я здесь. Идти назад поздно.

Несколько ударов сердца спустя я решаюсь пройти в открытую дверь.

Здесь под высокими балками, я даже могу летать. В самом деле летать — это огромное пространство по ощущениям не меньше чем небо снаружи. Конечно, небо шире. Оно больше, даже ограниченное Сетью, но…

Я взлетаю. Не думая, не беспокоясь: я лечу под ярким белым светом — не светом Белой Луны, простым стерильно-белым. Потолок всё ещё далеко вверху. Я могу подняться выше, если захочу. Я даже ощущаю здесь искусственные ветра. После долгой поездки, в девять раз дольше, чем мне хотелось бы, я очень не хочу снова садиться.

Да и зачем садиться? Я говорю ветрам, куда нести меня в этом огромном месте. Я даже не представляю, как оно здесь поместилось. Меня перенесло в другое измерение, или работает магия Чёрной Луны, чтобы внутри было намного больше, чем снаружи? В высоте надо мною обычный потолок, а вокруг, куда ни кину взгляд, просто воздух — никаких опорных стен. Внизу, чёрными точками на полу, тихо и умиротворённо гудят бесконечные ряды вычислительных узлов, размещенные в угловатом узоре. Я не могу понять, как он устроен, и повторяется ли вообще, но чувствую внутренний порядок и предназначение.

Ветра несут меня дальше вглубь; от изогнутого главного туннеля под острыми углами отходят отростки, каждый посвящен той или иной истории, каждый почти так же бесконечен.

Мне удается кинуть короткий взгляд внутрь и это разочаровывает — отсюда они все одинаковы. Только Метрополия знает всю глубину нелинейных времён.

Другая пегаска присоединяется ко мне: взрослая. Бледно-голубая, с кьютимаркой в виде остроконечной черной молнии на бедре. Дартлайн, представляется она. Лур, представляюсь я в ответ.

— Не слишком… фривольное имя для кобылки? — спрашивает она со смущенным интересом.

— Во-первых, я была сориентирована по Синей Луне почти во всех моих историях. Даже в тех, в которых была жеребцом. Во-вторых, мне нравится это имя. В третьих, именно потому, что ты спросила — и как ты это спросила — я и предпочитаю его.

Она хихикает, прикрывая рот копытом. — Забавно, ты помнишь Синюю Луну. Возможно и Трёх тоже.

Я не знаю что сказать. Я здесь, потому что помню. И хочу помнить намного больше.

И я хочу увидеть драконов.

— Мне интересно. Каково это, вспомнить? Как не сойти с ума, когда всё вдруг становится не так? Сколько кругов — или лет — ты прожила? — сыплет она вопросами. Мне не нужно спрашивать у Метрополии: я вижу голубое сияние на дне её глаз, от осколка в её душе, храброго и надёжного, как любой осколок Рэйнбоу Дэш. Мне всегда нравилась Рэйнбоу Дэш. Я готова честно признать это в этой истории. В ранних историях может и не стала бы, но теперешняя Розовая Луна за искренность и честность.

И всё же, слишком много вопросов, непростых, и каждый не в бровь а в глаз. Точно как Рэйнбоу Дэш, если вспомнить. Я слегка отлетаю в сторону.

— Один, пожалуйста.

— Что один? — спрашивает она.

— Один вопрос. Последний не считается, — Я смотрю в ответ, улыбаясь.

— Надо выбирать? — надувает губы она. — Ладно. Каково это — вспоминать прошлые истории?

— Разве ты сама не из одной из этих историй? — отвечаю я вопросом на вопрос, в это время пытаясь собрать неуклюжие слова в голове в понятный ответ. Я следую за ней, и мы начинаем спускаться в кажущуюся бесконечной вертикальную шахту. Она выравнивается со мной. Белые светильники проносятся мимо, исчезают сверху. Становится всё холоднее — я вспоминаю малые чары защиты от погоды.

— Ну, да. Я помню Триаду Лун. Я родилась под ними, — отвечает она. — Когда их изгнали, я была прямо под лучом. Две истории назад, прямо там, где случилась Революция. Но и всё. Я прожила только одну жизнь.

Защита не выдерживает и холод вгрызается в меня. Я стараюсь не обращать внимания и продолжаю спуск. Я не покажу слабости перед Рэйнбоу Дэш, даже если это только частица Рэйнбоу Дэш.

— Тогда это то же самое как прожить одну жизнь, только несколько раз. — я улыбаюсь, надеясь что шутка дойдёт. — В каждой истории, до граничного возраста я жила без воспоминаний. Затем они приходили и накладывались. Скуталу, Биттеркап, Виспер, Поппи и другие. В этой истории у меня есть родители. И есть друзья…

— Искатели Кьютимарок? — прерывает она.

— Да. Лучше просто Искатели. И у них то же самое. Когда память возвращается, это как влететь сквозь дверь в чужой мир. И в конечном итоге я, наверное, всё же одна и та же пони. В этот раз я возвратилась второй. Эпплблум, она же Кварц, она же Резонанс– ещё граничница. Мы ждем её возвращения.

— Так ты никогда не взрослеешь? — сочувственно спрашивает она.

— Что ты имеешь в виду? Я взрослею. Всегда. Память приходит после граничного возраста, когда я взрослая. — Ну вот опять, вздыхаю я про себя.

— Ты совсем не похожа на взрослую, — говорит она прямо.

— Значит, не похожа, — сдаюсь я.

Мы приземляемся на дно в неловком молчании. Я оглядываюсь вокруг, не зная, что именно мне искать, просто чтобы хоть немного согреться.

Она понимает, что я слишком замерзла чтобы говорить, закидывает к себе на спину и несет к стене шахты, где вентиляция гонит теплый воздух. Сама деловая непосредственность, типичная Рэйнбоу. Другие пони назвали бы это грубостью. Но это помогает. Я раскрываю и распушаю крылья, отогреваю их в потоке гигантского вентилятора. Дартлайн присоединяется ко мне. В воздухе висят незаданные вопросы, и я отвечаю на один.

— Поэтому я здесь. Чтобы узнать, почему в каждой истории всегда есть мы. Трое – никогда-не-взрослых. Искателей. И я хочу узнать до возвращения Резонанс. Потому что, знаешь, я не помню, чтобы мы хоть однажды уходили дальше до того, как все трое вспомним прошлое. Это же не может быть только потому, что во всех историях есть некие таинственные кьютимарки, которые мы должны разгадать? Или надо просто до самого кончика носа вымазаться древесной смолой?

В последнее я по-настоящему не верю. Ну, разве что чуть-чуть. Я всматриваюсь — понимает ли она. На всякий случай добавляю:

— Мы были простыми пони. Не Носителями Гармонии, не кем-то кто заслуживал бессмертия.

Она кивает.

— Как Вестник Метрополии, я согласна быть с тобой в этом деле, Лур. Или всё же Скуталу?

— Нет, я не Скуталу. Пожалуйста, давай остановимся на Биттеркап, если Лур слишком фривольно, да и по цветам я в принципе подхожу. Как Биттеркап, в той жизни я впервые сама почувствовала вкус к приключениям. Скуталу приключения принесли только горечь — её родители уехали от неё в дальние страны, а вернулись слишком поздно.

Я подхожу ближе и крепко обнимаю её, просто чтобы сбить неловкость.

Похоже, она не против.

— Хорошо, Биттеркап. Посмотрим, что найдётся у нас для тебя в других историях.

— А там будут драконы? — Мои крылья слегка дрожат. Я же пришла сюда ради приключений. И драконов.

— Обязательно.

Глава 2. У костра.

Мне казалось, что должен быть переход. Его не было — а если был, то я его не заметила. Я не знаю, как узнать, был он или нет. Так и должно быть, сказала Дартлайн.

Хотя бы это я помню.

Мне тепло и спокойно у сложенного мною самой костра, среди освещённых лунным светом холмов. Ветер мешает запах полыни с лакрицей, ковыля с можжевельником. Рядом стоит голубая палатка. Кажется, я путешествую. Мой внутренний компас спокойно и четко указывает направление на полюс — значит, поблизости никаких штормов, активной электроники или сложной техники.

Поппи, вспомнила я. Та, что была садовницей, молчаливая и упрямая. Одна из прошлых меня… одна из тех кто, кажется, умерла до перехода, я полагаю: не пережила отравления в глуши. Это она помогла мне узнать запахи и понять, где я нахожусь — поблизости от Великих равнин, в засушливом климате.

Биттеркап, я помню её тоже. Та что любила настольные игры, яркая, настойчивая, неотвязная, крутившая слишком много романов для одной жизни.

Роадтрип. Тот, кто подбил нас отправиться втроем вокруг света. Мы перешли в следующую жизнь до того, как нашу яхту прибило к Полярной Гавани.

Перед нами всеми, ведущей и направляющей, стою я. Я все ещё Лур. Я мечтала о приключении. Я спустилась в гигантский вычислительный центр в самых недрах Метрополии. Я встретила Дартлайн.

Это не то, что я ожидала. Я думала, это будет… как бы очень реалистичное кино, или как послушать историю. Мне сказали, что будут драконы.

Где я? Когда я?

На последний вопрос я получаю ответ.

— Биттеркап — спрашивает голос кобылки со стороны равнин. — Ты проснулась там?
— Ага — Я встаю, потягиваюсь и оборачиваюсь к ней. Белая земнопони с серой гривой и куском кристалла на Метке. Она глядит в ответ, наклонив голову. Что-то не так? Шестеренки в моей голове проворачиваются. — Просто дурной сон, Кварц. Иди сюда, садись.

Она подходит и я выдыхаю: да, это её имя. Я не ошиблась.

— Очень, очень плохой сон — я ёжусь. — Слушай, я понимаю, как это звучит, но… посмотри на меня. Со мной всё в порядке? Ничего странного?

Она разглядывает меня, как я и просила, затем смотрит со своим фирменным, безмолвным “опять ты чудишь, придурошная?” выражением. Не знает, смеяться или сердиться на меня, карие глаза отражают искры костра. Я тону в них. — Хорошо всё с тобой — выносит она вердикт — Всё та ж Биттеркап, заноза в крупе. Не хош объяснить?

Я пытаюсь провести стандартный тест, который мы делаем каждый раз после Возвращения:

— Помнишь игру со Спайком? Где ты была воительницей, и я попросила тебя пожертвовать собой? Ночь восхода Лун?

— Не-а — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Погоди, не порть сюрприз! Эт отличная игра, я грю, и если ты подглядела записи Спайка, я тя!..!

Я делаю фейсхуф одним копытом, а другим закрываю ей рот, — Как давно мы её начали?

— Пар месяцев. Ты башкой ударилась, иль как?

Пару месяцев сказала она. Не три света. Тут до меня доходит. Мое сердце замирает от ужаса — и от понимания, что мы можем спасти мир.

— Где Стилус, и когда взойдет солнце? — Последнее я произношу максимально ровным тоном.

— Вниз, на реку попёрся, звездогляд; Как проснётся Её Высочество, над думать... эт ещё несколько часов. А чего?

Пока мы идем к реке, я чувствую что должна цепенеть от ужаса, но вместо этого я в восхищении. Это — эпоха настолько далекая, что я ее почти не помню. Время, когда светило Солнце. Где правят две Сестры: добрые, могущественные, по-настоящему равноправные. Небосвод, сквозь который ещё не прорывалась Красная. Драконы, и другие создания, свободно рыщущие на земле и на небе!

Мы находим Стилуса и присоединяемся к нему, трое звездоглядов. Даже звезды тут другие: нет проносящихся по небу росчерков, только прекрасные, яркие, неподвижные созвездия и единственная бледная луна. Не цветная, просто луна. И никакой угрозы с небес. И не нужно помнить путь до ближайшего убежища.

Я решаю отложить серьезный разговор до утра. Меня клонит в сон после пары коротких фраз со Стилусом: спокойный и внимательный, немного замкнутый в себе. В этой жизни – я помню – он всегда таким был.

Пристегнись, Биттеркап, говорю я про себя, улыбаясь. Здесь сейчас, похоже, середина лета. У нас есть несколько светов – месяцев – до того как погаснет Солнце. Полно времени чтобы предупредить Принцесс о Красной. А уж тогда мы отправимся в настоящее приключение…

Я просыпаюсь от боли. Солнце жжёт меня.

Глава 3. В палатке.

Крепко зажмурив глаза, крича от боли, я скатываюсь в реку. Головой вперед пробиваю водную гладь. Облака мелкого речного песка клубятся вокруг. Гул воды заполняет уши, узкие тени рыб испуганно прыскают по сторонам. Я не чувствую холод: ночь была короткой, а плотно сложенные на спине крылья не дают сразу промокнуть. Течение сносит, но мне больше не больно, меня закрывает высокий берег. Я подплываю ближе, в длинную тень и выныриваю. Глубокий вздох.

Только тогда я понимаю, что произошло. Столько раз пряталась от смертельного взора Красной, что в эти несколько ударов сердца действовала не я. Инстинкт.

Теперь я снова могу думать. Обидно до слез – я так надеялась, что здесь будет хорошо, в этом тихом, мирном времени... Но я, хотя бы, все еще могу думать.

Успокойся, Биттеркап, для начала говорю я себе. Ожоги не ядовитые. Это не Красная. Это всего лишь…

— Что случилось?! Биттеркап, что с тобой? — это Стилус, справа по берегу. И кажется, кричит он не первый раз, но я не слышала его под водой.

— Пожалуйста, принеси сюда палатку. Прямо сюда, на берег. Я всё объясню! — кричу я в ответ.

Он галопом мчится прочь. Меньше удара спустя раздается громкий всплеск — Кварц не удосуживается нырнуть более изящно.

Мы встречаемся в воде у берега.

— Гляжу, с тобой нелады. Агась? — спрашивает она. Её голос звучит бодро, но прижатые уши выдают тревогу.

Я могу лишь кивнуть.

— Все, наверное, не так плохо. Но я, боюсь, забыла кое-что, о чем следовало помнить. Это надо объяснить.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Объясняй.

— В палатке и сразу обоим, хорошо?

Требуется время, и тщательная работа с тенями — Стилус создает непроницаемо-черный барьер, как только я объясняю про Солнце — но я добираюсь до палатки и наконец выдыхаю. По палатке растекаются свежие чернильные пятна от барьера. Стилусу всегда удавались заклинания, связанные с чернилами. Тут он превзошел себя.

Я не могу унять дрожь. Так больно, так внезапно. Так неправильно. Этот ожог был бы не то чтобы правильным, но ожидаемым в любой другой временной линии — не в этой!

Они обнимают меня. И просто замирают, дают время опомниться, не спрашивая ни о чем -хотя вопросов, полагаю, у них много.

Молчание нарушает Кварц.

— Итак… — начинает она очень спокойным голосом, — ты скажешь, какого редиса тут происходит? Минуту назад ты храпела, и тут же визжишь как ошпаренная, и мы должны тя из воды вынимать на самом рассвете.

Они отодвигаются на три шага, пристально глядя на меня.

— Я хотела увидеть драконов. — ловлю себя на том, что шмыгаю носом.

Не самый лучший ответ. Они смотрят ещё пристальнее. Стилус хихикает, деликатно прикрыв копытом рот.
— Спайк-то тебе чем не дракон? Причём тут они? — спрашивает понь.

— Вы помните другие ваши жизни? Ну… конкретно в вашем случае, другую жизнь? Эпплблум и Свити Белль? — Я хочу достучаться до них, если они здесь, и только теперь замечаю: у Стилуса глаза Свити, а Кварц говорит точь-в-точь как Эй-Би.

Они молчат, и когда молчание затягивается, я надеюсь что они глядят внутрь себя, в тот уголок души, о котором они не знали – несколько ударов я верю, что это так.

Но они отрицательно качают головой. Стилус достает из сумки конфету, задумчиво жует и кивает, чтобы я продолжала.

— Ну, а вот я — да. Это… Я не думаю, что прошлые жизни — верное слово. Другие жизни, так правильнее. Во мне… квадратная девятка пони, которыми я была.

— Восемьдесят одна пони?

— На самом деле даже больше, чем эти несколько дюжин. Это только те, кого я могу быстро вспомнить.

Стилус озадаченно наклоняет голову в сторону.

Я над ними обеими часто подшучивала: дело в том, что они с Кварц, его троюродной сестрой, оба иногда буквально взрываются гневом или возмущением. И плюс у обоих это характерное движение головой. Я не могу удержаться, нужно срочно разрядить обстановку.

— Ты всё ещё уверен, что у вас в роду не было киринов?

Это срабатывает. Они немного расслабляются.

— Ты пытаешься нас убедить что ты путешественница из будущего, или призрак, как в кинофантастике, да? — спрашивает Стилус.

Кварц утыкается носом в мою шерсть и слегка приоткрывает рот, принюхиваясь,

— Даж и не знаю... Вродь пахнешь как Биттеркап. Но чё’т не так с тобой.

— Потому что так и есть! — кричу я. — Солнце жжёт меня, прямо как Красная. Такого раньше не было. Мне казалось, всё будет проще. Загляну в другие жизни, узнаю, почему мы возвращаемся, переживу крутое приключение. А теперь чего?

— Рассказывай всё — требует Стилус. — Кто такая Красная? Или что это такое?

Я вздыхаю, закрываю глаза, и для начала перечисляю все свои имена. Скуталу первой, как и должно быть по порядку. Биттеркап вторая. Они останавливают меня на первой девятке, но в остальном слушают внимательно. Они не понимают, насколько ужасна Красная: в их истории не было ничего даже примерно похожего. Свити Белль и Эпплблум поняли бы, но в этой временной линии не было аликорнов, ставших чудовищами — пока не было.

Я почти и не пытаюсь до них это донести. Некоторых вещей лучше не знать. Я рассказываю про Луны, про гибель Солнца, которая случится через несколько месяцев. Как прекрасен наш город, какими красками он играет под лунным светом, непохожий сам на себя. Я не рассказываю им про Революцию — это слишком долго и сложно.

Биттеркап любит и умеет рассказывать истории, она пробовала себя в качестве ведущей игр, и я даю ей волю. Они завороженно слушают. Я рассказываю про S-сектора, где направление шага зависит от того, куда ты смотришь, и смотришь ли вообще. У них немедленно рождается крутая идея лабиринта на следующий День горящего очага. Мы тут же проверяем идею на практике, и я вижу, что они улыбаются. Кварц подначивает меня попробовать ещё раз выйти на солнце, но пока я отказываюсь.

Я смотрю на них и любуюсь ими, всё более и более чувствуя себя Биттеркап. Только Биттеркап считала их настолько милыми, чтобы быть с ними рядом всегда. Если бы не ожог, я никогда не выложила бы им всех деталей. Мне просто нравится быть с ними.

Они просят продолжать. Они слушают, и я говорю.

Я пытаюсь объяснить, стараясь быть честной, что не все мои жизни переходят в следующую временную линию: некоторые из других меня, я практически уверена, умерли ещё до перехода. Как в мире почти не осталось других существ и рас, кроме пони; и что именно поэтому я хотела увидеть драконов. Как я спускалась в глубины Метрополии и оказалась здесь, хоть совершенно этого не ждала.

Как все эти времена они шли рядом со мной, жизнь за жизнью, снова и снова, как только наши воспоминания возвращались.

Сначала они в ужасе, но я делаю всё чтобы уверить их что не все так плохо. Что мы развиваемся, что мы счастливы — по-своему. Понемногу они начинают мне верить. Стилус уже хочет побывать в будущем, утащить несколько приборчиков и похвастаться в школе. Я чувствую странную гордость. Кварц, однако, настроена скептически.

Я избегаю самой первой жизни, Скуталу. Слишком сложно, чтобы сейчас объяснять, В основном опять из-за чудовищ-аликорнов. Поэтому я не касаюсь темы Найтмэр Мун. Но упоминаю, что эта моя жизнь — вторая из множества.

Когда я заканчиваю с объяснениями и они убеждаются, что я действительно не могу находиться под прямыми солнечными лучами без того, чтобы начать слегка обугливаться, невидимым лёгким дымком с запахом горящей вишни — я слышу, как Стилус едва сдерживается от хихиканья, вынося вердикт.

— Ясно. Ты вампони-попаданец из темного будущего. Круто!

Они смеются, к счастью, не надо мной. Ну, если так ставить вопрос… Я присоединяюсь к ним.

— Ну, наверн у нас нет выбора. Солнце нужно спасать, и над понять, как. — говорит Кварц.

Я очень не хочу её расстраивать. Мне нужно проглотить внезапную горечь слёз во рту.

— Когда я однажды спросила Чёрную Луну об этом, она сказала…

Я молчу ещё несколько ударов чтобы перевести в понятные им единицы измерения.

...Что уже слишком поздно. Было поздно несколько сотен лет назад. Солнце уже не спасти. Простите. Но, — я спешу и потому запинаюсь, — мы сможем остановить восход Красной!

Оставить комментарий

Останется тайной.

Для предотвращения автоматического заполнения, пожалуйста, выполните задание, приведенное рядом.