Автор рисунка

Архетипограф / The Archetypist — главы 5 и 6

101    , Июнь 27, 2019. В рубрике: Рассказы - отдельные главы.

Глава пятая

Лес на пути к домику Флаттершай был полон запахами лета. Дикий чеснок добавил пряную ноту к суглинковой основе влажной земли. С юга доносилось тихое журчание реки. Я держалась теней, где могла, обходя стороной пятна солнца, простреливающего сквозь колеблющийся балдахин крон вязов. Заметила кустик щавеля, выбравшийся на тропу, и отщипнула листок со стебля. Острый, кисловатый, восхитительный на вкус

Я остановилась на краю долины. Новый запах коснулся моего носа, и я замерла. Железо и соль. Кровь. Нахмурясь, я огляделась. На моём пути, в траве, — маленькая серая клякса и перья, дрожащие на ветру.

Хм. Не все животные следовали правилам Флаттершай. Я обогнула грязное пятно и подошла к её домику. Теперь, зная куда смотреть, я видела её ярко-жёлтый силуэт на травяной крыше. Её длинная грива и хвост трепетали как знамя на тихом ветру. Я поднялась в воздух в прыжке и спланировала к ней на восходящих потоках тёплого воздуха над поляной. Пара рыжегрудых ласточек проехалась на кончиках моих крыльев и сорвалась в тень, нависающую под козырьком крыши.

Когда я приземлилась, Флаттершай повернула в мою сторону уши, потом голову, ровно настолько, чтобы чуть улыбнуться мне. Сейчас рядом с ней не было стаи птиц, только гигантский ворон, стоящий в метре от меня. Его клюв по длине был почти с моё копыто. Я неуверенно замерла.

Видимо, она заметила:

— Всё хорошо, Твайлайт. Мистер Ворон — мой друг.

— Прости. — Я подошла, осторожно, чтобы не поломать копытами стебли травы, и улеглась рядом с ней. По другую сторону от ворона. — Он меня, мм, немного испугал.

Флаттершай снова обернулась к лесу:

— Воронов недопонимают. Они очень умны и дружелюбны.

— Верно, — ответила я. — А ещё они едят мертвечину.

— Это в их природе, Твайлайт, — в голосе Флаттершай прозвучал лёгкий упрёк, как будто я была несмышлёным малышом, сказавшим что-то грубое. Она протянула копыто к ворону; он наклонил голову, изучая его с разных сторон. Толкнул копыто клювом и задпрыгнул на него одним взмахом огромных крыльев. Нога Флаттершай просела под его весом.

— Он не выбирал, каким ему быть — не больше, чем ты или я.

Угу. Мои перья топорщились, и мне пришлось усилием воли уложить их.

— По дороге к тебе я прошла мимо мёртвой птицы. В лесу у кромки поляны.

Её губы изогнулись в лёгком недовольстве:

— Знаю. Уже видела утром. Кто бы это ни сделал, я его серьёзно отчитаю, когда найду его.

— Думаешь, может быть, то новое животное? — я повернулась взглянуть на лес. Как всегда, уже через несколько метров вглубь всё в лесу скрывали густые тени. Они казались прохладными и уютными. — То, за которым ты следила раньше?

— Не уверена. Но если уж она считает возможным охотиться на птиц рядом с моим домом, то могла бы заодно зайти и поздороваться. Тогда я объяснила бы ей мои правила.

— И надеялась бы, что она послушает?

— Почти все слушают. А тем, кто не слушает, здесь не место.

Она склонилась к ворону, чтобы причесать его голову своей мордочкой, и внезапная близость её глаз и огромного долота-клюва пронзила меня резким страхом. Но ворон просто коснулся её клювом в ответ, а Флаттершай прошептала ему что-то за пределами моего слуха. Со взмахом крыльев, трепетом воздуха и отлетевшими тёмными перьями он подпрыгнул с её копыта и соскользнул по воздуху в сторону леса, растворился в его тенях.

Я проследила, как он исчез, и вздохнула:

— Прости, не хотела быть такой мрачной. Как ты?

— Хорошо. Очень хорошо. — Она потянулась, широко расправила крылья, потом снова устроилась рядом со мной, так близко, что мы тепло соприкасались боками и перьями. Она подалась ко мне и потёрлась щекой по моей щеке. — А ты?

— Тоже хорошо.

Я улыбнулась впервые с тех пор как пришла к домику. Отсутствие ворона, кажется, подняло настроение.

— Разве что небольшой приступ аллергии. Может, надо купить глазных капель.

— Сейчас пылят кедры. Как думаешь, в них дело?

— Может быть, я… — в голове промелькнуло воспоминание прошлой ночи, о тёмном сне и пустыне и потоках песка и слепящем солнце. Я сморгнула зудящими глазами, чтобы прогнать его. — Вероятно. Ладно, мм, ты помнишь, о чём я спрашивала на прошлой неделе?

Прошла секунда; Флаттершай кивнула:

— О снах, да? — Я кивнула, и она продолжила: — О, я видела кое-что этой ночью, Твайлайт! И такое необычное, что я знала — ты захочешь услышать! Я была… — она затихла, взгляд её уплыл, как будто она наблюдала за чем-то далёким-далёким.

Я подалась вперёд:

— Да?

— Мм. Это так глупо. — Она наклонила голову и спрятала мордочку в копытах. — Я не помню.

Я невольно фыркнула:

— Со мной так и бывает. Сны такие яркие, словно я и правда там, в ужасе, сгорающая от стыда, и тому подобное. Но даже когда я от этого просыпаюсь, уже через несколько секунд всё забываю.

— И всё равно глупо. Я помню только, что больше не боялась. Я была среди пони, множества пони, но не важно, сколько их на меня смотрело — я всё равно не боялась.

Я положила копыто ей на плечо:

— Ты до сих пор себя так чувствуешь рядом с пони? Ты же знаешь, что с нами нечего бояться, правда?

— Я знаю. И сейчас не так, как раньше. Я помню, как было до твоего приезда… ну, те дни прошли. Но я всё ещё не люблю встречаться с новыми пони. Или выступать перед толпой. Или разговаривать с новыми пони перед толпой. Особенно это. О, и вечеринки.

— Ну… — я перекрестила ноги и улеглась на них подбородком, чтобы наши головы были ближе. — Если ты можешь видеть во снах, что больше не боишься общества пони, то, может, это знак, что бояться и не нужно.

— Или это просто сон.

— Или это просто сон, — согласилась я. Когда она не ответила, мы продолжили наблюдать за лесом у её домика, вопрошая тени о малейших признаках животного, что, в уверенности Флаттершай, таилось в них.

* * *

Когда я вернулась к вечеру, Старлайт продолжала исследования. Десятки книг лежали открытыми на столах библиотеки, на подушках и на полу, и маленькая галактика бумажных заметок парила в воздухе, удерживаемая её магией. Я проскользнула под ними, постаравшись не задеть рогом, и пробралась к центру шторма.

— Привет, — сказала она, почти не отвлекаясь. — Есть успехи?

— Эх. — я устроилась на свободном участке пола рядом с ней. — Наверное? Несколько пони рассказали разные сны. Большая часть сказала, что не помнит. Как будто они не хотят отвечать. Я задаю неправильные вопросы?

— Сны — чувствительная тема, — сказала Старлайт. — В них мы открыты с самой беззащитной стороны. Нужна определённая харизма, чтобы убедить пони поделиться ими.

— Может быть, тогда нам стоит поменяться ролями.

— Хех. Разве что давным-давно.... — Старлайт сделала небольшую заметку и закрыла книгу. — Это было частью вовлечения пони в Наш Город, знаешь? Уговорить их поделиться. Открыться. Найти, что ими движет. И, что важнее всего, выяснить, где в них есть надломы. Восхищает, сколько всего пони готовы рассказать о себе, если им кажется, что тебе не всё равно. — она опустила голову, пока говорила, рог замерцал, и бесчисленные страницы, витающие в воздухе, начали падать.

— Эм... — Я не собиралась напоминать о прошлом Старлайт, но сейчас, раз уже напомнила, не знала, как прекратить. Я осторожно шагнула к столу.

Она продолжила:

— И когда пони раскрыли тебе столько личного, пути назад нет. Их доверие — крючок в их плоти, он ждёт, когда ты за него потянешь. Им некуда бежать. Они в твоей власти. — с гримасой закончила она, и в словах её было столько отвращения к себе, что я его почти ощущала на языке.

Мне следовало что-то сказать. Что-то вселяющее уверенность, что-то забавное, чтобы разрядить внезапное напряжение. Потом мы рассмеялись бы, сравнили заметки и сделали бы вид, что этой беседы не было. Но я ничего не сказала. Я не знала, что сказать моей ученице и лучшей подруге.

И она продолжила:

— Управлять пони просто, если ты знаешь, что за демоны преследуют их. В свете этого ты, надеюсь, понимаешь, почему из нас двоих расспрашивать пони об их сновидениях следует не мне.

Я кивнула. На это ответить было проще:

— Прости. Я не хотела...

— Всё в порядке, — фыркнула она. Рог её снова зажёгся, и все забытые было бумаги поднялись в воздух, закружились вокруг неё и собрались аккуратной связкой на столе. — Прости. Не знаю, почему я всё это сказала.

— Это… ты вправе чувствовать негатив от прошлого. — Я подобралась ближе, чтобы укрыть крылом её плечи. Перья крыла были все встопорщены от нервного возбуждения, но, по моему не столь долгому опыту жизни с крыльями, не-пегасы не способны уловить эмоциональные оттенки перьев. Вероятно, по этой теме можно написать научную статью. — Если только при этом ты помнишь, что оно — прошлое. Что ты изменилась, и все мы тебя простили. Даже пони в твоём… то есть, Нашем Городе, тоже простили тебя.

— Я знаю. — Она вздохнула и прислонилась головой к моему плечу. — Спасибо. За все эти слова. Я просто почему-то думала об этом весь день, и должна была выговориться.

— Для того и нужны друзья, не так ли?

— Угу. — Она замерла в неподвижности, достаточно долго, чтобы я задалась вопросом, нужно ли мне сделать что-то в ответ, но потом выпрямилась и отстранилась. Я ощутила прохладу на плече, где она касалась меня. — Прости. То есть, ещё раз прости. Но, мм, я это всё к тому, что, думаю, лучше пока останусь здесь.

Как странно обернулись дела. Когда-то мне было безопаснее всего в библиотеке. Теперь здесь же укрывается Старлайт. Я покачала головой, чтобы прогнать эту меланхолическую мысль, и поискала хоть что-то, чтобы поднять ей настроение.

— Кстати, Трикси всё ещё собирается приехать завтра, так?

Старлайт просияла:

— Да, конечно! Ты не против, если я завтра пропущу исследование? Я бы хотела, мм, провести с ней время.

Ну да. Провести с ней время. Заимствуя выражение у Рэйнбоу Дэш, даже мой девственный хвост знал, что это значит. На долю секунды я пала жертвой самой страшной эмоции — зависти, не к Трикси, с которой у меня не было ни связи, ни влечения, но к факту, что даже пони, бывшая настолько склонной ко злодейству, как Старлайт, смогла найти свою любовь с подобной лёгкостью, пока я брела по жизни с книгами. Мои успехи относились не к живым жеребцам, а к чернилам вековой давности.

Но столь же быстро я изгнала эту мысль. Я была выше этого. У меня были друзья, о которых следовало заботиться, и кто заботился обо мне в ответ. И одной из них здесь и сейчас нужна моя поддержка.

— Конечно. — Я махнула крылом. — Не торопитесь. Я знаю, она будет рада снова увидеть тебя.

— Аха, — Старлайт растаяла в глуповатой полуулыбке. Очевидно, сейчас её мысли уплыли куда-то в сторону. — Хм, может, она сможет помочь нам в исследовании?

— Мм, — как бы сказать дипломатичнее? — Возможно?

Прошла секунда. Потом Старлайт фыркнула:

— Окей, может и нет. Но я всё же беру отпуск ради неё.

— Думаю, это нас устроит. — Я забрала заметки из её магического поля и принялась листать их. — В конце концов, на самом деле некуда торопиться. У нас бесчисленное множество ночей и снов для изучения.

* * *

Той ночью я снова видела сны о пустыне. Сны о моей тени, о том, как я расширяю её рисунком слёз. Сны о невозможно ярком солнце. Сны о слепоте.

И я проспала, потому что почему бы и нет? Старлайт взяла отпуск — я тоже вправе. И не то чтобы к титулу Принцессы Дружбы прилагались реальные обязанности. Пока не настал конец света, или пока буйствующие монстры не опустошают Эквестрию, всё моё время свободно. Я даже не готовлю завтрак для обитателей замка — этим занимаются Спайк или Старлайт.

Когда я всё же вытащилась из кровати, солнце было уже высоко над горизонтом. Город под моим балконом шелестел жизнью, его обитатели погрузились в будничные дела. Стоял ясный день, лишь несколько облачков скользили по ветру. Ещё один хороший день. Я прищуренно посмотрела на пейзаж и убралась в ванную.

Замок появился вместе с уже установленными душевыми. Я поистине не очень понимала принцип действия — то есть, получается, Дух Гармонии или кто там ещё предугадал, что мне хочется отдельную ванную с гигантской раковиной, со шкафом для полотенец, куда влезла бы моя детская спальня, и с застеклённой душевой кабиной, где могла бы мыться вся хуфбольная команда разом? Потому что именно это я и получила. Поход в эту ванную сам по себе внушал одиночество.

Кто бы ни разработал её, он явно полагал, что пользоваться ею будет аликорн куда крупнее меня. На мгновение перед глазами промелькнуло старое воспоминание: мама надевает на меня свитер на день рождения, и он мне велик на несколько размеров. Мы все смеёмся, и отец говорит: «Она ещё вырастет, и будет по размеру».

Воспоминания. Не в первый раз я пожелала, чтобы пони были не настолько ведомы ими.

Но, по крайней мере, запас горячей воды в замке был нескончаем. Мы даже не были уверены, откуда она берётся. Не было ни цистерны на крыше, ни чего-то похожего на обычные водопроводы. Просто набор стильных бронзовых форсунок в виде петушиных голов, и бесконечная вода, текущая словно дождь. И пока что нам не предъявили за неё счёт.

Я шагнула в разверстый как пещера душ и повернула диск, открывая воду. Вскоре пар затуманил стекло, и я позволила крыльям расслабиться, опуститься следом за головой почти к кристальному полу. Вода обливала меня, смывала налёт вчерашнего дня и воспоминания о сне. Уже сейчас день становился лучше.

Но глаза чесались. Я подавила желание потереть их и подняла голову. Тёплая вода омыла моё лицо.

Кто-то постучался в дверь ванной, и через секунду она открылась. Облако пара вырвалось наружу, и стеклянные стены душевой начали проясняться. Я отряхнулась и вышла из потока воды.

— Да? — позвала я.

— Прости, — голос Старлайт. Перестук копыт ближе, и она приоткрыла стеклянную дверь настолько, чтобы просунуть голову. — Услышала, что ты встала. Хочешь завтракать? Мы уже поели.

Я пожала плечами:

— Что там после вас осталось.

— Тогда фрукты. — Она приостановилась. — Ты в порядке? Выглядишь немного усталой.

— Только что встала, — конечно же, я смогла не сказать это совсем вслух. — Не очень хорошо спала.

— Я пока сделаю кофе. Будет ждать на столе! — она выскользнула наружу так же быстро, как и вошла. Пар закружился следом за ней как туман, и с ним она исчезла.

— Искушаешь! — крикнула я ей вслед. Но невольно улыбнулась. Кофе — хорошо, но куда лучше кофе — подруга, готовая его для тебя сделать.

Глава шестая

Когда я наконец-то выбралась из спальни, всё ещё слегка влажная, Старлайт ждала меня на кухне. Как и обещано — с кофе. И, кроме того, со светло-синим единорогом, одетым только в довольную улыбку, поворотом головы обращённую и ко мне, стоило мне спуститься с лестницы.

— Трикси! — я заставила себя улыбнуться. — Так рада видеть тебя. Как прошло путешествие?

— Сносно, — объявила она. — Как и всегда, всем сердцем влюблённые в меня фанаты целыми табунами собирались на мои представления, но ты знаешь, каково это — быть в дороге, быть еженощно буквально окружённой роящимися толпами, скандирующими твоё имя, умоляющими тебя выступить и проявить истинное искусство потрясающего магического гения. Впрочем, ты, вероятно, не знаешь, но это очень неплохо. Выматывает, но неплохо. Быть настолько восхитительной просто высасывает из меня энергию. О, последние несколько ночей лишь мысль о возвращении в Понивилль держала меня на ногах. Есть дела, которые просто невозможно достойно выполнить в пути — и мне пришлось посетить этот город, чтобы заняться ими. — она закончила речь широкой улыбкой в сторону Старлайт.

Старлайт хихикнула. Покраснела. Насколько могла, всей собой изобразила шестнадцатилетнюю кобылку. Я закатила глаза.

— Да, понятно, и очень радует, что ты вернулась. — Я подобралась к кофе, опустила нос над кружкой, глубоко вдохнула прекрасный запах. Последние дремлющие нейроны в моём мозгу пробудились к жизни, и я сделала большой глоток; он ожёг губы, язык и глотку и тем меня не беспокоил. Всё вокруг внезапно стало казаться лучше. Даже присутствие Трикси в моём замке. Настоящая улыбка сменила фальшивую.

— Конечно, можешь оставаться сколько хочешь. У нас есть гостевые комнаты.

— Мм, благодарю, но Трикси сомневается, что они ей понадобятся. — Трикси вынула ягоду клубники из тарелки, отправила в рот и громко зачавкала. — Я, вероятно, буду спать в своём фургоне. Или где-то ещё.

— Но сначала мы выйдем в город, — сказала Старлайт. Она шлёпнулась рядом с Трикси и тоже ухватила клубнику, — Посетим друзей, пройдёмся по магазинам, всё такое. Может быть, заглянем в спа.

Каждое слово звучало привлекательно. В особенности спа. Я была в спа с Рэрити достаточно давно, чтобы даже не ощущать вины, если присоединюсь к их компании. Но это значило бы целые часы в стороне от исследований, от книг, от опросов пони о сновидениях. Часы неловких пауз и бесплодных бесед.

— Всё это звучит чудесно, и мы несомненно этим займёмся, — сказала Трикси. Она подняла тарелку, повернула её и высыпала всю оставшуюся клубнику в рот, быстро жуя в процессе. — Но сначала Трикси совершенно необходимо кое-что показать Старлайт в своём фургоне. За мной!

— О? — Старлайт поднялась. — Что… а. А! Хех, да, нам нужно, мм, осмотреть кое-что. В твоём фургоне. Твайлайт, мы скоро вернёмся. Но если нет, то, мм, то не ищи нас.

И снова. Этот маленький огонёк ревности в моей груди. Я не успела затоптать его, не успела побороть, и он принудил меня обратиться:

— Трикси, у тебя в последние ночи не было странных снов?

Трикси остановилась. Её копыта проскользили по кристальному полу, и она развернулась ко мне так быстро, что её грива крутанулась следом, хлестнула её по щеке. Она уставилась на меня с открытым ртом. Рядом с ней замерла Старлайт.

— Я… — Трикси моргнула. — Нет. Нет, конечно же, нет. Что побудило тебя обратиться с настолько… настолько глупым вопросом?

— Я провожу определённое исследование, — сказала я, игнорируя сверливший меня гневный взгляд Старлайт. — Если ты отметишь что-либо странное, дай об этом знать мне или Старлайт.

— Трикси исполнит просьбу. — Она стояла неподвижно ещё секунду, смотрела на меня, и я ждала, что она продолжит. Но в конце концов Трикси покачала головой и повернулась. Проходя, она легко стегнула Старлайт хвостом.

Старлайт выждала, пока Трикси не выйдет в холл.

— Просто отлично ты задала настроение, — проворчала она.

— Прости, я не знала, что она так ответит. Думаешь…

— Угу, — тяжело фыркнула Старлайт. — Я потом сама у неё спрошу. Со мной она будет более открытой.

Эвфемизм? Я прянула ушами.

— А тебе самой что-то снилось?

— Мне… да. Я снова была в…

— Старлайт! — прогремел голос Трикси, отражаясь от кристальных стен. — Трикси спокойно ждёт тебя!

— Можем поговорить позже, — сказала я. — Некуда спешить, верно?

— Угу. Некуда спешить. — Рог Старлайт зажёгся и со вспышкой она исчезла, оставив меня на кухне в одиночестве.

Ну, не то чтобы в одиночестве. У меня всё ещё оставался кофе. Я долила его из турки и направилась в библиотеку.

* * *

Примерно в часы обеда мой день стал странным.

Я прекратила разработки в направлении клинической стороны снов. В моей библиотеке хранились новейшие открытия, полученные исследователями из онейромантического сообщества, но современная наука изучала магию их возникновения. С возвращением Луны учёные заново открыли древнее искусство чтения снов. Это направление имело потенциал в области пророчеств и провидений.

Я оставила эти книги в стороне. Сложила их назад в библиотечную тележку и перешла к секции психологии. Именно психологи предложили архетипы впервые, написали о них статьи, и больше прочих были уверены в их реальности. Я выбрала книгу с этой полки случайным образом, «Архетипы: язык снов», и принялась читать. Как всегда, забылась в чтении.

Что-то пощекотало моё ухо. Я дёрнула ухом, сбросив ощущение. Через несколько секунд касание повторилось, и я опустила книгу.

В моей библиотеке шёл снег. Мелкая пыль скользила по кристальному полу и скапливалась у стенок книжных шкафов. Снег таял, касаясь моей шерсти, оставлял капельки воды, и они впитывались в тонкие волоски. Слабый аромат примулы пощекотал мой нос.

А-а. — Луна?

— Должно быть, поистине увлекательная книга, Твайлайт Спаркл. — сказала Луна. Она шагнула в мою библиотеку из воздуха, как будто через дверцу в уголке моего глаза. Только что я была в одиночестве, и вот уже Луна рыскала как пантера между высокими шкафами, скользя в тенях. Здесь была она, и тут же больше нет. Только ровный ритм серебряных накопытников по кристаллу выдавал её присутствие. — Мы были здесь уже несколько минут.

Я встала в знак вежливости перед равной принцессой:

— Прости, так на меня влияют книги. Что-нибудь тебе принести? Кофе или чай?

Она волной выплеснулась из книжных полок, как буря, как порыв теней и ветра, принудивший меня отвернуться. Когда я взглянула вновь, она сидела рядом со мной на собственной подушке — сатиновой, с серебряной вышивкой, и точно не из моего набора.

— Благодарим, но Мы вынуждены отказаться. Они лишь удержат Нас бодрствующими, а Мы надеемся вскоре продолжить Наш отдых в этот омерзительный час. Мы полагаем, что ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, я в порядке, — именно в этот момент мои глаза снова решили зачесаться, и мне пришлось подавить желание крепко зажмурить их. Вместо того я остановилась на том, чтобы тщательно проморгаться. — А ты?

— Мы безупречны, — от Луны это не звучало заносчиво. Просто утверждение безусловного факта. — Но Мы озабочены Дискордом.

Я сглотнула:

— Он и правда что-то сделал, не так ли? С нашими снами? Ты это видела?

— Сделал. Мы не знаем, что именно, но что-то изменилось — и Мы должны найти его.

— Удачи с этим, — я закрыла книгу, пока лёгкий снежок не повредил её страницы, Взглянула вверх, но облаков в моей библиотеке не было; снежинки просто появлялись из ниоткуда. Гуще всего они падали вокруг Луны, и касаясь её шкуры не таяли. — Я видела его вчера, но его не найти, пока он сам не захочет быть найденным.

— О, он всегда хочет быть найденным, Твайлайт Спаркл. Во всём, что он ни делает, он ведом жаждой привлечь внимание, и если самого Дискорда нет поблизости от пони, чтобы заполучить это внимание, то в чём его радость? Мы полагаем, что если когда-то пони научатся не замечать его, он настолько измельчает, что превратится в ничто.

— Он сказал, что не будет так делать. — Мысль о его двуличии заставила меня скривиться. — Когда мы его освободили, он обещал, что не повредит пони! Мы полагали, что он перевоспитался!

— Он может и не считать, что кому-то вредит, — ответила Луна. — Его чувство реальности искажено настолько, что неподвластно твоим и Нашим возможностям понять его в полной мере. Но и сейчас Мы чувствуем, как меняется ландшафт мира снов. Что бы он ни сделал, его действие искажает сны пони, образуя новые формы. К добру или к худу это изменение, пока Мы сказать не в силах.

— Мы можем попросить его остановиться. Приказать ему остановиться.

— До того вполне может дойти. Мы сомневаемся, что он осмелится явиться в Нашем присутствии, Твайлайт Спаркл, но когда ты увидишь его в следующий раз… — Луна приостановилась, наклонила голову. Прянула ушами, потом она поднялась и принюхалась.

— Эм… — я поднялась. — Всё в порядке?

— Ты не чуешь его? Здесь смердит его магией. — Тёмная вспышка украла моё зрение, и Луна исчезла. Заряд ледяного воздуха и перезвон серебряных накопытников по кристаллам донёсся с другой стороны библиотеки.

Я подошла на звук:

— Луна?

— Здесь. — Её голос прозвучал несколькими рядами дальше. Я подбежала так быстро как могла, и увидела её стоящей между полок, с книгой, парящей в её магии.

Она передала книгу мне:

— Его работа?

Я осторожно приняла её. Толстый том, обшитый деревом, с травленой обложкой и позолотой в виде стилизованного солнца. Но главной приметой книги был арбалетный болт, торчащий из обложки. Стержень пробил том на половину длины до оперения. Ради эксперимента я потянула его. Он едва покачнулся.

— Его шутка, — ответила я. — Что-то он сказал Старлайт, несколько дней назад. — Я мысленно добавила плохое обращение с книгами в список грехов, за которые он должен будет ответить.

— Хм. — Она присмотрелась к обложке, потом тихо фыркнула. — Позволь угадать. Не стреляй в вестника?

— Да, но как ты… — я опустила взгляд, пока отвечала. Заглавие книги было на диалекте староэквестрийского, и перевод в уме занял секунду-две. — Ну да, конечно.

Вестники Солнца: История. Я подняла взгляд, чтобы спросить Луну, читала ли она эту книгу раньше, но я вновь была в одиночестве. Последние снежинки выпали из теплеющего воздуха и начали таять.

* * *

Фургон Трикси стоял под одним из крыльев замка, когда я наконец-то вышла на улицу после обеда. Он был свежепокрашен и с обновлённой позолотой по всем кромкам, так что, наверное, дела у неё шли хорошо. Мне показалось, что я слышу шёпот изнутри, но, по моему опыту, Трикси была не из тех пони, что шепчут, так что, возможно, воображение играло со мной шутки.

Я пришла к открытому бутику. Рэрити внутри мурлыкала тихую мелодию, потревожившую мою память. Она слегка помахала мне, и снова обратила всё внимание на платье-бабочку.

За ночь оно выросло. Новый ряд чешуйчатых оборок спускался с низа спины, скрывал бока и бедра поникена. Я в молчании наблюдала, как она провела минуту, пришивая оранжевую чешуйку с машинной точностью. Мой разум воспротивился попытке вычислить, сколько времени могло уйти на всю уже выполненную работу.

— Оно прекрасно, — шепнула я.

Она покачала головой:

— Ещё нет. Если бы ты видела работу как видит её мой разум, Твайлайт, ах… Ну, возможно, ты и увидишь, когда я её закончу.

— Что ты сделаешь с этим платьем?

— О, продам, конечно, — её быстрый и лёгкий ответ поразил меня и, видимо, это отразилось на моём лице. — Моя страсть — создавать платья, моя дорогая, не копить их. Если бы я оставляла себе каждую работу, которую считаю прекрасной, мне понадобился бы отдельный склад для них. Как только творец создаёт что-либо, он должен отпустить творение. И если ты зарабатываешь этим на жизнь, то, видимо, тебе придётся продать его.

— Прости. Конечно, ты права. — Я подошла ближе к платью и потянулась копытом. Когда она кивнула, я осторожно коснулась чешуйчатой груди платья щёткой ноги. Всё платье замерцало, когда чешуйки покачнулись в ответ. — Просто… взять нечто настолько прекрасное и продать за биты? Не знаю, смогла бы я сделать такое.

— Это обычное чувство, Твайлайт. Но, если говорить не о тех, кто одержим страстью голодать, по большей части творцы смиряются с тем фактом, что они обязаны назначать денежную цену любимым вещам и расставаться с ними. Это ранит, но мы называем творцов, что не в силах поступать так, дилетантами.

— О. — Я обошла платье, одновременно и затем, чтобы осмотреть его со всех сторон, и затем, чтобы выкроить себе время подумать. — Со временем делать так становится проще?

— Да. Мы называем таких творцов шлюхами.

— Рэрити!

Она улыбнулась:

— Конечно же, я шучу. Или нет? Разве ты не видишь доли непристойности в творце, который слишком готов продать себя? Может быть, я думаю о них как о проститутках, чтобы не поддаваться соблазну самой ступить на этот скользкий путь. Так я смогу не забыть, что должна испытывать боль, расставаясь с чем-то подобным, пусть даже и за все биты мира.

— Ну… — я побарахталась в поисках ответа. — Я не считаю тебя проституткой, Рэрити.

— Как мило — Она слегка задела меня хвостом, пока шла к дивану, и уселась. — Ты воистину мастер комплиментов. Так что привело тебя в мой бутик? Конечно, помимо моего общества?

Я устроилась рядом. Вместо чая она приготовила кувшин лимонада и налила каждой из нас по бокалу. Он был острым, горьковатым и холодным, идеальным для тёплого летнего дня. Я осушила полстакана одним глотком:

— Сны.

— Снова?

— Всё ещё. Дискорд как-то вмешался в способы, которыми пони видят сны, и я… — я приостановилась. Мой рот внезапно пересох, несмотря на весь лимонад. — Ты не замечала ничего странного в прошлые несколько ночей? Какие-то странные сны?

— Все сны странные. Мы об этом уже говорили.

— Да, но… всё же, Рэрити. Ты знаешь, о чём я. Ты сказала, тебе приснился этот дизайн, не так ли? А что ещё тебе снится?

— Ну, обычно я не говорю о подобных материях. — Она отпила лимонад, потом снова наклонилась, взглянув на меня. Глубже, чем обычно — её глаза пронизывали меня, читали меня быстро и во всех деталях, в той самой манере социальных пони, что мне никогда не давалась. — Ты серьёзна, не так ли? Это и правда тебя беспокоит.

— Дискорд. Мы всегда должны беспокоиться о его делах. Теперь уже и Луна вмешалась.

— Тогда я сомневаюсь, что нам есть о чём тревожиться. Принцесса Луна всегда казалась мне очень способной кобылой. Если Дискорд вмешивается в дела её владения, она поставит его на место.

— Будем надеяться. — Я поёрзала с лимонадом. Конденсат делал кончики моих копыт скользкими, так что я перехватила его магией. — Но я хочу помочь ей в решении проблемы, и, значит, понять, что именно он сделал.

— Ладно. — Она вздохнула так тихо, что вздох мог бы мне только показаться, и устремила взгляд на платье на другой стороне комнаты. — В моём последнем сне я ткала нечто. Нечто огромное, сложное, фантастическое. Это длилось часами, но ты знаешь, каковы сны, моя дорогая. Оно никак не развивалось дальше, я просто находилась в этом состоянии вечного плетения. И я постоянно находила бабочек, запутавшихся в моих нитях. Всё остальное было расплывчатым, смещающимся, невозможным, как и все сны, но бабочки были так ясны, что казались реальными. Столь же реальными, как это платье. И я помню, что была очарована их красотой, настолько восхищена, что хотела ловить их ещё и ещё. Как думаешь, что это значит?

— Мм, — я мысленно пересмотрела свои заметки из «Архетипов: языка снов» и ничего не нашла. — Ты любишь бабочек?

Рэрити подняла бровь:

— И только?

— Я не пытаюсь толковать сны. Я хочу понять, меняются ли они, и что может случиться с пони из-за этого. Очень… очень раздражает работать с чем-то настолько расплывчатым, Рэрити.

Она подобралась ближе и положила копыто поверх моего:

— Я знаю, дорогая. Мне жаль. Я знаю, как ты относишься к науке и подобному. Попробуй не беспокоиться, хорошо? Я в полном порядке, Свити Белль в порядке, сны всегда немного странные, и… — она притихла. Её лицо было ближе полуметра от моего носа, и она всматривалась в мои глаза так внимательно, что это начало меня смущать. — ...и всё в порядке, дорогая? Ты выглядишь так, словно плакала.

— А, это. — Я через силу улыбнулась. Лёгкие сжало. — Нет, небольшие проблемы с глазами в эти дни. Просто аллергия.

— Хм. — Она прищурилась и кивнула. — Попробуй листья белокопытника. Они помогают. Уверена, у Флаттершай их запас найдётся.

Я кивнула. Спазм в моей груди ослаб.

— Так и сделаю. Я собиралась снова заглянуть к ней сегодня.

По крайней мере, таков был мой план. Когда я подошла к домику Флаттершай, её нигде не было.

Оставить комментарий

Останется тайной.

Для предотвращения автоматического заполнения, пожалуйста, выполните задание, приведенное рядом.